.
Знаки судьбы > Парацельс
Будьте готовым к новым переменам в жизни и прислушивайтесь к знакам судьбы. Уникальность сегодняшнего гороскопа. Оптимальное решение для вас.

Известно, что гении эпохи Возрождения редко ограничивались одной наукой или искусством, с переменным успехом берясь за все, что увлекало пытливые умы. Именно таким человеком Возрождения был Парацельс - естествоиспытатель, алхимик, философ, путешественник, но прежде всего грач. Медиком был и его отец, Вильгельм Бомбаст фон ГЪгенгейм. Он принадлежал к знатному роду, но наука его интересовала куда больше, чем рыцарские подвиги. Недовольные этим родные лишили его наследства, и Вильгельм оставил отчий дом. Он отправился в швейцарский Айнзидельн у самого > ножик Альп, где лечил монахов в местном монастыре, эре он женился на сиделке Элизе Окснер, и в ноябре 1493 года у них родился первый и единственный сын.

Малыша назвали Филиппом, а позже он взял себе еще два имени - Ауреол, что значит «золотой*, и Теофраст -в честь знаменитого древнегреческого ученого. Этими пышными именами отпрыск рода Гогенгеймов в соответствии со средневековой традицией пытался изменить свою судьбу. Дело в том, что мальчик родился уродом - тщедушное тело, громадная голова, кривые ножки. Соседские мальчишки швыряли в него камни, их родители смотрели кто сочувственно, а кто и злорадно. А потом случилась трагедия - когда шестилетний

Филипп пас гусей под стенами крепости, какой-то пьяный солдат-наемник оскопил его. «Такому отродью, как ты, незачем плодиться», - сказал мерзавец, оставив ребенка истекать кровью на лугу. Мальчик сумел доползти до дома, и отец выходил его.

С тех пор он, и прежде нелюдимый, вообще не выходил из дома, а его лучшими друзьями стали книги из обширной отцовской библиотеки - в основном по медицине. Скоро его мать умерла, и Филипп с отцом перебрались в городок Виллах в Каринтии. Вильгельм фон ГЪгенгейм был полон решимости сделать из сына врача - тот родился под знаком Скорпиона, который благоприятен для лекарей, и к тому же только так несчастный калека мог бы заработать на пропитание.

Парацельсу привет

Забросив пациентов, доктор день за днем обучал мальчика основам тогдашней медицины. А она была в ту эпоху весьма причудливой: методы лечения зависели от времени года и положения светил, лекарствами были травы, змеиный яд, коровья моча. В ход шли и человеческие останки; например, эпилепсию лечили порошком из высушенного черепа, а опухоли - рукой мертвеца, которой полагалось потереть больное место. Из сожженных костей счастливых супругов приготовляли возбуждающий любовный напиток. Но главным лекарством считался вожделенный философский камень, который безуспешно искали многие поколения мудрецов. Каждый врач того времени был по совместительству алхимиком, владел навыками составления гороскопов и заклинаниями, позволяющими вызывать духов. Каждой болезнью «владели» духи одной из четырех стихий - сильфы (воздух), гномы (земля), ундины (вода) и саламандры (огонь). Если доктор находил с ними общий язык, больной мог выздороветь.

Прилежно впитав в себя все эти премудрости, Филипп уже в 16 лет превзошел познаниями отца. Тот устроил его в ученика к аббату Иоганну Тритемию, автору знаменитых в ту пору трактатов о тайных науках. На прощание Вильгельм вручил сыну семейную реликвию - меч, на эфесе которого был изображен герб Пэгенгеймов: три черных шара на серебряном луче. С этим мечом медик не расставался всю жизнь, и завистники шептались, что в нем заключены три демона, которых чародей заставил себе служить. От ученика Тритемия этого можно было ждать - аббата упорно обвиняли в черной магии, а\'один из его учеников, Корнелий Аг-риппа, прославился на всю Европу как чародей, ставший прототипом гетевского Фауста, Но Филиппу быстро надоели магические круги и демоны с непроизносимыми именами. Он хотел заниматься

медициной, к которой Трите-мий был равнодушен.

Юноша отправился в Италию, в знаменитый Феррарс-кий университет но и там его ждало разочарование. Профессора обучали студентов по трудам Гиппократа и Галена, написанным тысячелетия назад, словно все это время наука стояла на месте. Поэтому, получив в 23 года степень доктора, Филипп покинул Феррару, решив учиться не у книг, а у жизни. Позже он писал: «Влюбленный может пройти длинный путь, чтобы увидеть обожаемую им женщину. Насколько же сильнее тяга любящего мудрость, что заставляет его скитаться в поисках его божественной возлюбленной!» Именно тогда он и взял себе прозвище Парацельс - «подобный Цельсу», римскому врачу и философу, которого Филипп считал образцом ученого.

Сперва он отправился в Тироль, в серебряные копи купца Зигмунда Фуггера. Ставя на пару с их владельцем алхимические опыты, он узнал все о металлах и минералах. Дальше его путь лежал в Германию. Францию. Испа-нию... В Италии, где французы воевали с немцами, он недолгое время был врачом в армии императора Карла V, но вскоре дезертировал.

Парацельс

Парацельс презрительно отзывался об алхимиках, ищущих философский камень для превращения металлов в золота Сам он был занят созданием эликсира жизни, дарующего бессмертие. «Настоящая цель химии, - говорил он, - заключается не в изготовлении золота, а в приготовлении лекарств».

Он уже придумал свой девиз: «Не может принадлежать другому тот, кто принадлежит самому себе». Правда, скоро он опять оказался на военной службе - в армии датского короля Кристиана IV, захватившей Швецию. После этого неугомонный Парацельс появился в Литве, потом в Польше и даже, вполне вероятно, на Руси ~ по некоторым его воспоминаниям можно заключить, что он был взят в плен совершившими набег на Москву татарами и увезен в Крым. Там Парацельс сумел вылечить самого хана от болезни, за что получил свободу и отправился вместе с ханским сыном в Стамбул, где некий «посвященный» Соломон Т^эисмозин будто бы открыл ему секрет философского камня.

Ходили слухи о еще более необычных странствиях ученого - в Египет, в Сирию и даже в далекую Индию. Он писал: «Знание, для которого мы предназначены, не ограничено пределами нашей собственной страны и не станет бегать за нами, но ждет, пока мы не отправимся на поиски его. Никто не сможет овладеть практическим опытом, не выходя из дома. Те, что остаются дома, возможно, живут спокойнее и богаче, но я не желаю ни спокойствия, ни богатства».

Десять лет Парацельс не был на родине. Сам он говорил: «Я гонялся за моим искусством с опасностью для жизни и не стыдился учиться ему у бродяг, палачей и цирюльников. Мое учение было испытано не хуже серебра, в нищете и заботах, борьбе и нужде». В 1524 году он вернулся в Германию - нищим, но полным решимости перевернуть медицину. Первым делом Парацельс открыто заявил: старые трактаты и латинские заклинания бесполезны, врачу поможет лишь практический опыт «Кто ищет истины, тому надо в мою монархию! -провозгласил он. - Не я возвеличиваю себя, природа возвеличивает меня, ибо я следую ей. Идите за мной, ане за Авиценной, Разесом, 1аленом!Ты, грек, ты, араб, ты, еврей; вы за мной, а не я за вами!» В пылу споров он обзывал своих оппонентов «тупоголовыми ослами» и «пробковыми дубами», называл всех врачей скопом «невежественными лекаришками. которых дьявол послал издеваться над больными». Понятно, что любви у коллег Парацельс не вызвал. «Я не нравился никому, кроме своих больных», - вспоминал он. Сначала его изгнали из Зальцбурга, обвинив в ереси, и это обвинение преследовало его до конца дней. В Баден-Бадене он вылечил от дизентерии маркграфа Филиппа I, который не заплатил ему ни гроша. Вылеченный им базельский книгопечатник Фробен оказался \'олее признательным: он выхлопотал для своего спасителя должность городского врача и профессора медицины.

В Зазеле Парацельс быстро прославился не только врачебным искусством, но и экстравагантным поведением. Лекции студентам он читал не по-латыни, как подобало в те годы, а на «языке кухарок», то есть по-немецки. Питался скудно, никогда не мылся, а одежду носил до тех пор, пока она не разваливалась прямо на нем. Нередко являлся в университет пьяным. Его ученик Иоганн Опо-рин вспоминал: «Почти два года я общался с Парацель-сом и жил у него, и за это время видел, что он пьет и днем и ночью, и вряд ли хоть час или два в сутки бывает трезвым. .. Но даже когда он приходил домой в стельку пьяным и начинал диктовать что-либо из своей философии, все выходило у него столь складно и умно, что ни один трезвенник не смог бы улучшить ни строчки». Терпели его только из-за чудесных лекарств, которыми он лечил горожан. Одно из них, алкагест, якобы имело омолаживающий эффект; другое, зенекстон, спасало от всех напастей, включая чуму, отравление ядом и колдовство. Сохранился рецепт его изготовления - истолочь «около восемнадцати» сушеных жаб, добавить мышьяк, янтарь, жемчуг, коралл и менструальную кровь девственницы и так далее.

К чудо-доктору потянулись ученики со всей Германии. Вместо заучивания рецептов он водил их по больницам, совершал с ними походы в леса и в горы, где рассказывал о лечебных свойствах трав и минералов. «Все может быть лекарством, - любил говорить он, - и все может быть ядом. Разница только в дозе». «Учитесь у природы, - повторял он снова и снова. - Кни-

ги никого не сделали врачом». В конце концов он в ночь на Ивана Купалу разжег во дворе университета костер и побросал туда трактаты Галена и Авиценны. Это вызвало возмущение врачей, а тут еще Парацельс обвинил их в том, что они нарочно выписывают больным дорогие лекарства, деля прибыль с аптекарями. Подумав, эскулапы подкупили его любимого ученика Опорина, и тот перед лицом городского совета обвинил учителя в колдовстве и безбожии: «Я никогда не видел, чтобы он молился или читал

чудо доктор

► Писание... Он утверждал, что никто еще не понял истинного смысла как Ветхого Завета, так и Нового, что трактуют только внешнюю оболочку, не проникая в суть». Как раз тогда Германию потрясла проповедь Мартина Лютера, и Парацельс явно сочувствовал Лютеру, а за это вполне можно было угодить на костер. Предупрежденный о доносе друзьями, он успел бежать из Базеля.

Впоследствии Опорин раскаялся в своем предательстве и красочно описал свою жизнь у Парадельса дома, где в алхимическом тигле постоянно кипело какое-то варево, а по стенам теснились ящики, корзины и колбы с сырьем для опытов. Чудо-доктор будто бы умел предсказывать будущее и делать золото: «Он тратил очень много денег, так много, что порой у него не оставалось ни гроша, а на другой день снова был полный кошель золота, что меня весьма удивляло». Опорин писал про настоящие чудеса учителя: «Свой «лауданум» - так он называл пилюли в форме мышиных какашек, которые давал больным только в случаях крайней необходимости, - он превозносил до небес и хвастливо заявлял, что может с их помощью вернуть к жизни даже мертвого, оно и в самом деле было так: человек, лежавший, казалось, уже при смерти, вдруг снова вставал на ноги».

Но против старорежимных эскулапов его врачебные успехи оказались бессильны. Парацельса изгоняли из одного города за другим, и каждый раз за ним следовала толпа учеников. Все они пытались узнать секрет философского камня, способно- Я, го получать любые вещества, а главное - золото. Об этом повествует рассказ Хорхе Луиса Борхеса «Роза Парацельса», в котором ученый наотрез отказывается исполнить просьбу досужего гостя и воскресить из пепла сгоревшую розу. Едва за пришельцем закрылась дверь, как Парацельс произнес заветное слово -«и возникла роза»...

В Германии, кажется, не осталось ни одного города, готового приютить медика. Парацельса одолевали мрачные предчувствия, и он, прежде ревниво скрывавший от

магия

[осторонних свои рецепты, >ешил сохранить их для по-омков. Его ученики расска-ывали, что, ночуя в придорожных трактирах или просто в стогу сена, он писал трактаты, забывая и о еде, и о сне. До нас дошли его сочинения, посвященные как медицине, так и оккультным наукам, философии, биологии, предсказанию погоды и истории. Па-рацельс написал и трактах i i освященный гомункулу - искусственному человеку. Медик утверждал, что овладел искусством его создания.

В Нюрнберге, столице немецкого книгопечатания, Парацельс договорился об издании своих трудов. Но, не удержавшись, разругал в одном из них врачей, лечащих сифилис корой заморского гваякового дерева. Оби- * женные эскулапы настояли на запрете его книг и выдворении смутьяна. К счастью, его пригласил к себе тяжело больной бургомистр швейцарского городка Санкт-Гал-лен, где ученый безбедно прожил полгода и написал за это время главный свой трактат «11арамирум» - о происхождении разных болезней. I [осле его отъезда бургомистр не только полностью излечился, но я внезапно разбогател - уверяли, что гость открыл ему секрет философского камня. После Санкт-1ал-лена Парацельса заметили в горном кантоне Аппенцелль, где ученого внезапно охватило благочестие - он пешком ходил по округе, проповедуя

астро

недоверчивым крестьянам слово Божье. В другом кантоне ему удалось победить эпидемию чумы с помощью нехитрых санитарных мер (во Франции то же самое тогда делал Нострадамус). Парацельса уже не изгоняли из городов как еретика, но книги его по-прежнему не издавались.

Только в 1536 году жизнь ученого начала меняться к лучшему. В Аугсбурге вышла его первая книга - 'Большая хирургия». Тогда же он вылечил полупарализованного, страдающего водянкой маршала Богемии. В Прес-бурге его, наряженного в бархатный камзол и опоясанного любимым мечом, привететвовала вся местная знать. В Вене его дважды принимал император Фердинанд. Еретик и пьяница в мгновение ока стал первым доктором Германии. Его ждали кафедры в университетах, знатные пациенты сулили за его ви :ит любые деньги. Но здоровье Паранельса было уже по дорвано алкоголем и долгими голами скитаний. В сентябре 1541 года он приехал в Зальцбург и ОСТаНОВИЛСЯ В гостинице «Белый конь». где его сва тилл тяжелая болезнь. Предчувствуя скорый конец, он огласил завещание, велел отслужить по нему мессу и раздать немногие оставшиеся у него деньги нищим. 24 сентября он скончался. Смерть не что иное, как отдых после дневной работы», - не раз говорил Парацельс.

Подругой версии, обстоятельства смерти Парацельса были иными. Зальцбургские врачи, завидовавшие при-шслы-гу и опасавшиеся, что он оставит их без работы, пригласили ученого на обед, во время которого затеяли ссору, воспользовавшись известной всем вспыльчивостью I lapa-цельса. В итоге гостя выбросили из окна третьего этажа, и он разбил голову о камни. Это много лет спустя подтвердил врач Земмеринг. во время перезахоронения ученого осмотревший останки. - в черепе была обнаружена трещина. Впрочем, версия насильственной смерти от рук коллег весьма сомнительна: зальцбургские медики вряд ли решились бы убить любимца императора.

Парацельса с почетом похоронили у церкви святого Себастьяна, отразив в надгробной надписи главные заслуги; излечение «моровой язвы, проказы, водянки и других неизлечимых болезней». а также открытие •химического золота», под которым обычно понимали философский камень.

В надписи не была упомянута главная заслуга Филиппа Ауреола Теофраста Парацельса. Хотя с современной точки зрения то, чем он занимался, было чистой воды магией, сам он называл это наукой и считал самым важным делом на свете. Отвергал любые авторитеты, не исключая авторитета церкви, во главу угла ставил опыт и результат В этом смысле он действительно основал современную науку. И уже поэтому, прожив всего 48 лет и не совершив никаких доказанных открытий, завоевал себе место в истории человечества.

гороскопичный

Похожие статьи:

  • ПРОСТРАНСТВА В ВАВИЛОНСКОЙ АСТРОНОМИИ
  • Признаки надвигающегося сильного ветра
  • Изучение гороскопа
  • Женское белье 2011
  • Точка росы определение
  • Нептун, Плутон, Юпитер и Нептун образуют маленький треугольник. Этот день в конце месяца Скорпиона. Условие баланса не является достаточно хорошими.

    загрузка...
    Главная | Новости | Интересное | Гадания | Полезно почитать | новый Гороскоп на сегодня | Доставка гороскопа
    Связаться с Нами | Реклама | Справка | Вопросы и ответы | Карта сайта
    2011 (c) Все права защищены
    .